написано 22-01-2026 17:44         

Не бойся, не бойся, Серега!
Дантист дал суровый наказ.
Все в жизни, ты, знаешь, Серега,
Бывает у всех в первый раз.

Больной осторожно заметил.
Что звать его так-то, Илья.
Дантист так же тихо ответил.
Да знаю. Серега здесь Я.

написано 25-01-2026 19:39         

Формат 18+. Сугубо из-за ненормативной лексики.

Количество «факов» сократил процентов до 10 от исходника.

Полная оригинальная версия была бы перегрузом для обычного читателя. Но и совсем без них было бы жестокое отступление от правды жизни.
Предупреждаю, букв будет много. Страниц на семь. Кто не уверен, что не осилит, скрольте сразу.

Начальный тематический рисунок, авторский времен происходящих событий.

написано 25-01-2026 20:18         

Случилось это коренной зимой, когда ваш покорный слуга погоняло Дед уже носил, а бороду еще нет. То есть, где-то класс 10 средней советской школы.

Поехали мы еще с двумя одноклассниками на зимнею рыбалку. В общем-то они, оба два, меня тогда на эту блуду и подсадили. До сих пор не отпускает, давеча вон опять развязал.
А как раньше ездили? Машин то у взрослых любителей поморозить сопли на морозе не у каждого в наличии, а у школяров так и вовсе.

С утречка, на первом троллейбусе до ж/д вокзала, а там на пригородных электричках, смотря на какой водоем жребий пал. Реже на автобусе. И вот так, каждые выходные или через раз, такую аттракцию практиковали.

Но в один момент было принято решение, слегка видоизменить доставку себя на озеро.
Ой, простите, я же забыл представить своих коллег-товарищей.

Одного, рыжего из них с именем Андрей, в школе так звали только учителя. А среди своего круга у него была погремуха - Ганс. Может из-за фамилий, которая, как он утверждал, была немецкой. Да и вообще, почему бы и нет? Он не возражал и откликался на второе свое неформальное имя должным образом.

И хозяин дачи, которую он сам предложил в качестве ночевки перед высадкой на лед, был мой тезка - Коля Матросов. К нему особо ничего такого не прилипло из звучных псевдонимов. Разве, что мы вдвоем в шутку, иногда называли его «Толстый». Что абсолютно не соответствовало действительности. Максимум он был плотным по сложению и небольшого роста.

План понятен. С вечера заселиться в домике, а утречком стартануть еще до восхода и дошкондыбать до нужного на озере места. Было оно относительно близко. Относительно. Несколько километров по заснеженному лесу, потом столько же по льду. А далее пробуриться, подкормится и начать активно рыбачить с первыми лучами солнца. Как-то так.
Ну вот, добрались мы на электричке до этой щитовой избушки вечером, вскрыли ее. Она, понятно, за зиму вся промерзла, топить надо.

Дрова тоже, снегом засыпанные, сперва норовят шипеть и плеваться, прежде чем полноценным огнем схватиться и перестать выпускать дымовую завесу. Тут они с печной трубой действовали в связке, как единое ОПГ. Та тоже, снегом сверху забитая, категорический отказывалась выпускать, предназначенный для этой опции, из дымохода дым, и отправляла его обратно на исходную позицию.

Пришлось даже входные двери открывать на улицу нараспашку, чтобы просто продышаться и протереть глаза от слез.

Но мы же старые упертые туристы. Хоть так и не сказать по возрасту. Да и по облику тоже. Печь, как она не выкаблучивалась, победили. Труба звучно загудела, забирая весь накопившийся в ее чреве дым и столбом выпуская его в открытое небо. Дрова перестали мерзко шипеть, как змея, которой наступили на хвост и стали весело потрескивать. Жизнь налаживалась.

Пора было обустраиваться на ночлег, спать правда совсем не хотелось. Но точно пришло время подкрепиться, еще раз обсудить детали утренней заброски, проверить снарягу. И заняться прикормкой, в конце концов.

С подкрепиться, все было очень просто. Никаких лиц дамского пола - «поварешек», т.е., в команде не наблюдалось. Разносолов готовить было не кому. Поэтому все без изысков и по-спартански, по-пацански. Заготовленные дома бутерброды, вскрытая банка тушенки и что-то еще в таком роде.

Из напитков. У нас с собой конечно было. Хе-хе. Заводского разлива, в магазине купленного. Но, это на озеро эН-Зэ, когда совсем колотун нападет, греться будем.
А так, хозяин отыскал в своих загашниках настоечку из даров сада. Ее, родимую, плодово-выгодную. Разлили жидкость приятного рубинового цвета по граненым стаканчикам и чебурахнули. И старая избушка со своей, не совсем симметричной и вредной, печкой уже перестала вызывать раздражение. А наоборот, огонек, что просвечивал через отверстия в дверцах печи и его отблески на заиндевелых окнах, придавали позднему зимнему вечеру необыкновенный романтизм.

- А не хлопнуть ли нам еще по стаканчику, джентльмены?
- А, давайте!

Поставили чайник, чтобы термоса залить, чаек душистый и горяченький завтра на льду испить. И отдельно определили кашу вариться. Заряжать потом ей кормушки металлические, конусообразные. В лунки их на дно опускать, там рывком вытряхать и приманивать таким образом рыбку, большую и маленькую.
Вроде всё идет по плану, как в той песне, все в графике.
- Может в картишки перекинемся, время скоротаем?
- А во, чо?
- В «тысячу»?
- В «тысячу»!

написано 25-01-2026 20:38         

Парни разгорячились, скинули свои валенки, прислонили их греться-сушиться к печке. Хозяин нашел какие-то свои драные тапки, в них облачился. Ганс просто остался в толстых шерстяных носках. Я было тоже снял, но через минуту залез в валенки обратно.
Печь то мы раскочегарили, без вопросов, но по деревянному полу сквозило холодом довольно прилично. Ладно, когда спать будем отваливаться, если будем, тогда и скину.

Интересующий нас момент истины и кульминация всего вечера наступили примерно минут через пятнадцать.

В самый разгар игры. Настоечку к этому моменту добили, с нехитрой закусью тоже закончили.
Диспозиция за карточным, он же обеденный, столом была следующая. Ганс сидел спиной к печке. Я, напротив, спиной к окну.

И хозяин, сбоку от нас, лицом к дверям, спиной к глухой стенке.
Прервав на пол пути очередную раздачу карт, Колян подозрительно потянул ноздрями воздух и повертел головой в разные стороны. Что-то его явно насторожило. Потом еще раз шмыгнул носом и уставился насквозь сидящего у печи, рискуя прожечь взглядом в нем дырку.

А далее неожиданно угрожающе и нелицеприятно заорал тому в ухо:
- Ганс, бля! Ты чего не чуешь, каша подгорает?! Убирай ее, нах, быстрее оттуда!
Обвиненный, практический в фашизме, Ганс кинул свои карты на стол, резко крутанулся с целью выполнить поступившее приказание.

Кашей, причем подгорелой, стало реально попахивать. Боюсь, что ни чебаки, ни окуни не оценили бы такого кулинарного фиаско с нашей стороны. Мы так долго добивались от печи огня и жара, что она выдала его на полную катушку, именно в тот момент, когда все отвлеклись азартной игрой и упустили из виду, как обстоят дела у большой кастрюли с нашей кашей.

Ганс, понятно, действуя на автомате, и находясь под эмоциональным прессингом, схватил кастрюлю за ручки с целю переставить ее в безопасное, от испепеляющего режима, место.
Если бы он включил толику разума в свой героический порыв, то он, наверняка, позаботился о прихватках, полотенце или любой тряпке, на худой конец. Но такого не произошло. А зря.
Каша, ведь, неспроста стала подгорать. Она разогрелась до критических величин по всей своей поверхности, включая ручки.

Во-о-о-т…

С отчаянным криком «Ссссука!!!», Ганс взмахнул вверх обожжёнными руками, экстренно освобождаясь от разгоряченной непосильной ноши. И сразу же, с матюгами резко присев на корточки, стал энергично дуть себе на пальцы, одновременно махая кистями в разные стороны.

Параллельно с этим кастрюля исполнила свой смертельный номер.
А именно, полетела вниз обратно, стремясь попасть на то место, откуда ее так бесцеремонно выдернули.

Но попала она туда частично. То есть, она, конечно, грохнулась о поверхность печи. Точней будет сказать, грохнулась своим основанием о самый угол этой поверхности.
После чего совершила совсем уж феерический полет, провернувшись в воздухе и выбрасывая свое содержимое на пол.

Первым заржал, как бы травмированный, Ганс.
Он продолжал еще дуть себе на пальцы, но одновременно с этим начал издавать гы-гы-кающие звуки.
Я привстал из-за стола, глянул в район бедствия и невольно присоединился со своим смехом к обожжённому.

Скажем так, вылетевшая из кастрюли каша не вся оказалась на полу. Большую, и очевидно, лучшую ее часть, поглотили своими входными раструбами два валенка, мирно сушившиеся, облокотившись на теплый печной бок.

Осталось выяснить, чьи это валенки, так удачно дали убежище горячей и, и как было определено по запаху, слегка подгорелой каше.
Я так и спросил, не в силах остановить восходящее из нутри ржание:
— Это чьи?

Подсказку дал гогочущий Ганс, стараясь отдалиться от Матросова на максимальное расстояние.
- Колечка…, гы-гы-гы, ты, это… гы-гы-гы, я не специально…, гы-гы-гы. Ну, ты, же понимаешь? Гы-гы-гы. Я сам обжегся, вот посмотри….

В этот момент Ганс исполнял сценку «Ему и больно, и смешно. А мать грозит ему в окно».
В роли «Матери», тут же выступил хозяин заведения, пытаясь осознать масштаб бедствия. А после того, как осознал, слово «мать» по отношению к кашевару-любителю стала звучать неоднократно и в разных вариациях. О, и не только она! Самым милым и безобидным определением горе-кулинара являлось «пень, обсосанный мышами»! Далее интонации и обозначения шли только на повышение градуса эскалации.

Выдав первую порцию бранных выражений, от пустых угроз тезка поспешил перейти к действиям. Для этого ему зачем-то понадобилась кочерга. За ней не пришлось далеко идти. Она была тут же у печной дверцы. На, ждущих своей очереди попасть в топку, дровах.

И начались «веселые старты» с забегами вокруг стола и печки. Один матерился и угрожал. В частности, вставить эту кочергу, предварительно раскалив ее, кому-то в одно место. Другой ржал, как конь и успевал давать на ходу ценные советы.

- Колька, ты, только кашу сразу не выбрасывай! Гы-гы-гы. Вытряси обратно, аккуратно в кастрюлю! Гы-гы-гы! Не пропадать же добру! Гы-гы-гы. Чем завтра рыбу кормить будем? Гы-гы-гы. Я готовить больше, пожалуй, не возьмусь! Гы-гы-гы.

- Я тебя, мудозвон, вытрясу, как только доберусь! И раком изготовлю! Так прожарю, ни одной каше не снилось!

Я не мог удержаться. Меня искренне веселили оба персонажа. И совсем становилось смешно, когда взгляд падал на несчастные валенки.
- Я и эту кашу знаешь куда тебе засуну?!
- Стойте, стойте! - пытался соблюсти логические построения, встревал я. В то же место кочерга по плану должна быть вставлена. А войдет ли туда еще и каша?
- Войдет, бля! Еще как войдет! – настаивал Колька, не преставая угрожающе махать кочергой. Туда еще пара валенок, сука, со свистов войдет!
— Это уже перебор! – взмолился ржущий Ганс, давая очередной круг мимо меня и стола.

На одном из виражей, не предназначенные для быстрого бега, Колькины тапки дали сбой. Он зацепился толи о ножку стула, толи запнулся об одну из половицу, но тапок у него слетел.
И оставшись в одном, хозяин хряпнулся больно на колено.
Ага, это я поторопился с версией, почему догоняющий потерял равновесие. Все оказалось еще глумливей. Хозяин, вдобавок ко всему, поскользнулся на повороте на остатках пресловутой каши. На той ее части, что промахнулась мимо валенок.

Получалось, что злобная крупа решила добить потерпевшего не только морально-фигурально, но и физический реально. Однако!

Кстати сказать, сама кастрюля, где это все было изготовлено, все это время находилась под столом, куда закатилась после своего кульбита от печи. И с того безопасного места, не отсвечивая, наблюдала, чем закончится вечерняя клоунада.

- Колечка, вот видишь, это тебя Бог наказал. Гы-гы-гы. За то, что ты фигню какую-то задумал. – высказал защитный аргумент в свою пользу успешно пока убегающий.

Коля медленно встал, тяжело дыша и опираясь на кочергу.
— Вот лучше не пизди сейчас про «наказал». Я тебя так накажу, никакой Бог не поможет. Для начала вот этой кочергой по башке охреначу!

Ганс сделал пробежкой полукруг и спрятался, мне сидящему, за спину.
Я закрыл руками голову, закрыл глаза и простонал, давясь от смеха.
- Ты только главное бошки не перепутай, Наказатель!
Ганс, присев и хрюкая мне в лопатки продолжал подстрекательство.
- Херня! Бей по первой попавшейся! Гы-гы-гы! Вам с кашей уже по хер! Гы-гы-гы.
На несколько секунд воцарилась тишина. Как написали бы в книжках ужасов: «зловещая» …

Но у нас снимался другой сериал. Из другой оперы.
Эту тишину прервал звук упавшей кочерги с высоты человеческого роста. Я удивленно раскрыл руки и приоткрыл один глаз, обозревая изменившуюся мизансцену.
Ганс то по-прежнему сидел, пыхтел, хихикал у меня за спиной, прячась от человека с кочергой.
Разительные изменения произошли с другой стороны.

Вслед за выпавшей из рук кочерги в другой угол, в сторону дивана, полетел и сам хозяин со звуком подбитого бомбардировщика.
И-и-и-и-ы-ы-ы- ха!
Хлоп!

Это был хлопок, вызванное падением лица в подушку. Хозяин продолжал издавать истеричные всхлипы и, казалось, начал жевать эту подушку. Вместе с этим одной рукой, ее ладонью, стал хлопать о спинку дивана, подобно тому, как сдается борец, когда ему проводят болевой прием.
Мне стало тревожно.

Я ткнул локтем в бок привставшего Ганса.
- Ты гляди, ирод, до чего человека довел. Колян ёбу дался по ходу дела. Иди глянь, чо с ним?
- Колечка…, Матросов… - заискивающе начал Ганс, - с тобой все хорошо? Ну, брось, я же извинился, - бормотал он, трогая осторожно того за ногу. И таки не удержался и хрюкнул в конце, засранец.
Это его последнее хрюканье, привело хозяина к новому истеричному взрыву.
Он перевернулся лицом вверх, весь красный, в слезах и нечленораздельно пытался придать своей речи боле-мене связный рассказ. Но воздуха ему явно не хватало. Звуки из него вылетали пусть и громко, но рвано и порционно.

- Можешь не… не… не… из… из… из… виииииии… Гыыыыыыы!
Это не мо… мо… мо… мои…и-и-и, ва-ва-ваааааа…!
Мои во… во… ооо… он… там… стоят! Гы-ы-ы-ы-ы-ы!!!

И Коля, не глядя, свободной рукой махал в сторону печи. В другую стороны печи. Где мирно стояли чьи-то валенки. И которые провидение уберегло от попадания внутрь посторонних предметов.
Так. Это становилось уже архи интересно! Если там, с другой стороны печи, по утверждению Матросова, стояли его валенки. Я на всякий случай глянул на свои ноги, лишний раз убедиться, что на мне находятся именно мои, а ничьи другие. То чьи же тогда валенки подверглись ковровой бомбардировке кашей?!

Вопрос был риторический. И я поспешил уставиться на лицо Ганса, чтобы не пропустить этот чудный, не забываемый момент.
Успел!

Осознание изменившейся ситуации уместилось в пару секунд. Холодный, а скорей ледяной душ, собранный со всего ближайшего водоема, окатил товарища.
Он смог только закрыть глаза и шепотом с тайной, несбыточной надеждой пробормотать:
- Нет… Ну, бля, ну, нет же? Только не это. Так же не может быть!

А сейчас дамы и господа пред нами разыгрывалась часть вторая, сценки: «Ему и больно, и смешно. А мать грозит ему в окно». С упором на драматическую составляющую для одного персонажа и комическую, для двух других. Только персонажи некоторые сменились.
Далее, главный герой вышеупомянутой сценки, схватил себя за голову и стал блажить на весь дом. А может и весь сад. А может и весь лес.

Не знаю сколько там было децибел, но наше с Колькой ржание он перекрыл точно. Я упал головой на стол и выбивал о деревянную поверхность азбуку Морзе. Колька опять уткнулся лицом в подушку, рискуя порвать ее зубами в нескольких местах.

Ганс тем временем начал перебирать все причастные, по его мнению, к эпической катастрофе, виновные предметы, давая каждому обязательную приставку «блядская/кий!». Делал он это громко и отчетливо, с чувством, с толком, с расстановкой.

Такими оказались: перво-наперво каша, далее кастрюля, печь, дрова, кочерга, почему-то все виды валенок, сад, озеро в частности и вся рыбалка в целом, ближайшая железнодорожная станция, его личная жизнь, неосторожно каркнувшая за окном ворона. И, естественно, мы с тезкой.
Мы, ко всему прочему, были удостоены званиями людей с сексуально альтернативной ориентацией.
Колька ради такого случая даже оторвался от подушки. Заявив, что зато у нас Ганс - Д’Артаньян. И, безусловно, снайпер. Снайпер - самострельщик. Особо редкий вид Д’Артаньянов. Как и долбоёбов.
-Ты, Ганс, главное кашу сразу не выбрасывай. Помнишь, что с ней надо сделать? Или тебе на бумажке записать, что б не забыл?
И чтобы опять не впасть в показательную истерику, Колька резко развернулся и уткнулся в мокрую от слез подушку.

Никогда еще бумеранг в своей истории не возвращался, так быстро и эффективно.
Я, чтобы не отстать по темпу от развития событий, предложил свой креативный вариант.
- А что это за полумеры такие с нашей драгоценной кашей? Давайте разбурим лунку пошире и спустим ее туда сразу в валенках! Хрена ли? Вот окуни то ахренеют от такой подачи, примерно, как я сегодня за весь вечер.
И я снова рухнул на стол.

Матросов тут же активно поддержал эту, несомненно, перспективную идею и пообещал лично её реализовать.
- Ага, а как же я? – слабо пытался возражать, подхихикивая сам себе бедный Ганс.
- А ты сиди тут, кашу вари, перемешивай, неспеша… - советовал добрый Колечка. Мы тебе через недельку боты твои подвезем.
- И чего, будет у нас Ганс, - «сука в ботах?» - поинтересовался я.
- А он и так, сука, еще какая. Только не в ботах… а в валенках! И с кашей… - И Матросов опять зашелся безудержным смехом.

Гады. Что тот, что другой. У меня уже давно по животу рези болевые пошли, я дышал через раз и рисковал обоссаться сразу в оба своих валенка.
Виновник торжества, наконец размазал по лицу слезы печали и радости и почесав репу, стал решать, что реально делать со своими, наполненными кашей валенками.

- Колечка…, издалека начал он. Ты же дашь мне свои валенки на улицу выйти? Я со своими там разберусь, почищу их, то-се. А то там же такая морозяка.

Отчего-то это невинное предложение нас опять пробило на ха-ха.
- Коля, я бы этому террористу по валенкам свои не доверил. Ты погляди, что он с ними при свидетелях вытворяет! А как за дверь выйдет? И прозвучали возможные варианты глумления над войлочной обувью.
- Я тебе пиздюлей могу только дать, дебила, ты, кусок! – отсмеявшись предложил хозяин. Ты, даже не представляешь, как тебе повезло, что это не мои оказались!

- Представляю, …как мне повезло… - вроде, как бы грустно заметил Ганс. И тут мы заражали уже хором, все втроём.
А я молил свой мочевой пузырь продержаться хотя бы еще пару минут. Когда-то же это полуночное безумие должно было закончится?!

ЗЫ.
Поспать нам толком так никому и не удалось. Да и выходить на тропу рыбака наступала пора совсем скоро.

Что мы поймали в тот раз? Да и не важно. Мелочевки какой-то надергали. Не больше и не меньше, чем среднее статистическое по сезону.

Практика ночевки на даче пред рыбалкой больше не прижилась. Почему-то. Тот случай оказался единственным. Но очень запоминающимся. Мне во всяком случае, точно. Через сорок лет я же о нем как-то вспомнил.
Хе-хе.

написано 29-01-2026 21:08         

Тех женщин, что жрут, как назвать?
Опустим замеры по жиру.
Что б им благородства придать.
Пройдем по другому ранжиру.

Кто кухню штурмует с утра,
Соблазнов не смог уклониться.
Признаться пришла нам пора,
Что это рассветная Жрица.

А тот, кто кастрюлей гремит,
С добавкой борща поглощая.
Другие, пускай без обид.
Она будет Жрица дневная.

А вечером? Милый придет.
Котлеткой с тобой подкрепиться?
На раз предложенье зайдет,
Что выскажет сумерек Жрица.

Про ночь, даже скучно сказать.
Выходят тайком из темницы.
Не две, и не три, и не пять,
Ночные обжорицы Жрицы.

Кто ж сутками может жевать.
Вчера, по утру, и по ныне.
Верховною Жрицею звать.
Практический, просто Богиня.

написано 06-02-2026 20:00         

Привет вам опять из Тагила.
По-прежнему звать меня Оля.
Вы помните я приходила
Излить свое пьяное горе?

Я больше не пью, шаг к успеху.
Характер леплю, как из глины.
Но друг ко мне в гости заехал
Проездом из Чуйской долины.

Пошли на балкон пообщаться,
Подарок достал из баула.
И кто-бы помог разобраться:
С чего в зоопарк потянуло?

Пришла навестить крокодила.
Свернулся в кольцо, как покрышка.
Тогда от души накурила.
Соседку по клетке – мартышку.

Как клетку та вскрыла? Не помню.
Смеялась над умным приматом.
А сторож устроил погоню,
Ругаясь на всех громко матом.

Скакала по клеткам мартышка.
Пугая зверей и прохожих.
И сторожа с дикой одышкой
Хвостом отхлестала по роже.

Ушла от погони беглянка,
Запрыгнув на крышу фургона.
Для хохмы устроив подлянку,
Вольеру открыв у питона.

Карьеру построиа Чи Ча
Столкнулась я с ней как-то утром.
На стройке она самолично
Бригадой рулила джамшутов.

Другое развидеть, кто знает?
Пока не сорвало кукушку.
В «пятерочке» мне отбивает
Мартышка кефир и ватрушку.

(05.02.2026)

написано 17-02-2026 10:41         

Дарагой, ты столько здесь уже живешь, гуляешь, кушаешь, водичку пьешь... А еще про нас ни одной строчки не написал. Вах. Как не хорошо...

Я устыдился. Согласился. И написал.

Орел и Змея

Орел в небесах нарезая свой путь,
На камень присел, что б слегка отдохнуть.

Хоть ты супер асс, расслабляться нельзя.
К нему из кустов подползает змея.

Посмотрим, на сколь ядовит мой укус.
Такого мужчину протестю на вкус.

И пасть приоткрыв, чтобы падле пропасть,
Вцепилась зубами в филейную часть.

Орел удивленно воскликнул: «Ой, блять!»
И рухнул в ущелье, что б там умирать.

Вся жизнь промелькнула без длинных речей.
Как тушкой безвольной свалился в ручей.

Финал на лицо. И какой дальше план?
Все дело в ручье, где целебный нарзан.

Тут люди до старости бодро живут.
А все потому, что нарзан этот пьют.

Орел отлежался, повел головой.
И стал еще круче. Не просто живой.

Взлетел вертикально небес ассасин,
Как будто залили в него керосин.

Кругов сразу дал, то ли пять, то ли шесть.
Во взгляде его неуемная месть.

Надолго запомнил змеюки урок.
Вдруг видит на камне знакомый «шнурок».

На солнышке греясь, зараза лежит.
И думает ей ничего не грозит.

Ну сделала пакость – ползи к себе в дом.
Зачем ты лежишь и торгуешь таблом?!

Устроив над жертвой контрольный заход,
Спикировал мститель когтями вперед.

В последний момент та рванула в кусты.
Но когти порвали ее в лоскуты.

Легенду донес я, почти как была.
Как только на камне увидел орла.
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
Итог.
Целебный источник в любой фазе жизни
Излечит от яда в твоем организме.

(17.02.2026)